История принятия, поисков, страхов, поддержки и любви

Дата публикации: 5 декабря 2025

Автор: Подготовила Анастасия БАЖЕНОВА    |    Фото: архив семьи Ибатуллиных

Альбина Риффовна Ибатуллина открыто и искренне рассказывает историю своей семьи - путь принятия, поиска помощи и большой материнской любви к сыну Руслану, у которого расстройство аутистического спектра.

Когда Руслану было примерно два с половиной года, я начала замечать, что он играет как-то иначе, не так, как другие дети. Сначала думала просто особенность развития, но потом появились вещи, которые заставили задуматься серьёзнее. Он стал складывать игрушки в ровный ряд: голова к голове, всё по порядку. И этот порядок нельзя было нарушать, если случайно задеть игрушку или поменять что-то местами, начиналась трагедия. Слёзы, истерики, будто мир рухнул. Он видел всё, даже если казалось, что не смотрит.

Постепенно он перестал играть с другими детьми. В садике к одним воспитателям шёл спокойно, а к другим нет. Нам было тогда года три. Я ходила к врачу, спрашивала, но местные специалисты толком ничего сказать не смогли.

Потом нам посоветовали хорошего невролога в Кушве. Мы приехали к ней, и она буквально за несколько минут сказала: «У вашего ребёнка РАС». Я ответила, что это и сама подозревала, но в садике мне никто не верил.

Невролог дала направление, и мы поехали в Екатеринбург. Там нам сразу сказали: «Почему так поздно?». В Екатеринбурге нас поставили на учёт, объяснили, куда обращаться, как оформлять инвалидность, какие бесплатные препараты положены.

Самое сложное было даже не в медицинских бумагах. Сложнее всего, когда тебе 22-23 года, и ты понимаешь, что с ребёнком что-то не так, а вокруг говорят: «Да всё нормально, это ты придумала» или «Ты виновата и не занимаешься его развитием». Это ломает. Но я старалась держаться.

Моя мама первой поддержала меня, мы вместе замечали особенности Руслана. Остальные родственники сначала не верили: говорили, что такого диагноза не бывает, что я всё нафантазировала, что у нас здоровый ребёнок - бегает, разговаривает и т.д. Муж же отреагировал спокойно и с пониманием. Ни обвинений, ни упрёков.

Позже нас направили на комиссию, и Руслана определили в коррекционную группу. Там мы увидели первые глобальные изменения, именно там он начал говорить более-менее связно, начал повторять, лучше понимать речь. К четырём годам знал алфавит, знал цифры. Даже английский у него пошёл, ему понравилась сама мелодика языка.

Большую роль сыграла педагог Екатерина Александровна Шамина. Она занималась с нами с самого начала, помогала на ПМК, была всегда на связи. Позже мы открыли для себя музыкальную школу. Руслан любит музыку, слышит фальшь, любит ритм, танцует. На музыке он расслабляется и становится спокойнее.

Мы ходили в центр «Колосок», на ЛФК, массажи. Но сейчас как отрезало, сидит дома, никаких занятий не посещаем. Дома ему лучше всего. В поездках быстро устаёт: новые места, шумы, много людей. Когда переехали в новую квартиру, он долго привыкал: лежал на ковре, не отходил от бабушки. Но со временем освоился.

Тема стереотипов одна из самых болезненных. Достаточно сказать, что у тебя особенный ребёнок, как сразу начинаются вопросы: «А что это? А как? А почему?» Порой чувствуешь, что должна объяснять очевидные для тебя вещи, и из-за этого я часто предпочитаю лишний раз не поднимать эту тему.

Общество разное, есть люди толерантные, понимающие, а есть те, кто до сих пор считает, что всё это выдумка, что таких диагнозов «не бывает». К счастью, таких становится меньше, но отдельные случаи до сих пор встречаются.

Помню, когда Руслан был маленьким, в магазине случались приступы паники или истерики. И вот подходит какая-нибудь тётенька или бабушка:
- «Ты что плачешь? Я тебя сейчас заберу!»
А у ребёнка и так стресс, а ему добавляют ещё страха. Я отвечала только одно: «Пожалуйста, мы сами».

Иногда люди понимали, что сказали что-то лишнее. Но бывали и такие, кто начинал «учить жизни». Я говорила: «Отстаньте, пожалуйста, у меня ребёнок аутист». И тогда на меня смотрели широко раскрытыми глазами. Кто-то, видимо, думал, что это что-то заразное. Кто-то, что я всё придумываю.

Особенно сложно было со старшим поколением. Даже мой папа, когда был жив, поначалу не понимал, что именно происходит с внуком. Мы всей семьёй объясняли, показывали, рассказывали. Лишь к семи годам Руслана он смог это принять.

Таких непонимающих людей и сегодня немало. Но я не стыжусь своего ребёнка, наоборот, стараюсь объяснять, что в этом нет ничего страшного. Аутизм бывает разным, формы у него разные, и дети с РАС такие же дети, просто со своими особенностями.

Но всё ещё находятся те, кто считает: «Если ребёнок такой, значит, мать плохая». К этому я уже научилась относиться проще. Иногда легче согласиться, чем доказывать тому, кто всё равно не услышит. Я всегда говорю: лучше спокойно сделать так, как нужно тебе и твоему ребёнку, чем пытаться угодить чужим ожиданиям и «плясать под чужую дудку».

У Руслана долгое время был страх громких звуков: пылесос, миксер, большое скопление людей, он раньше сразу закрывал уши. Сейчас легче, но всё равно стараюсь избегать резких шумов. Любит животных, особенно кошек может гладить часами, маленьких собачек.

Сейчас у него своя «фишка» успокоения себя - любимые коктейльные трубочки зелёного и синего цвета, Руслан перебирает их и успокаивается.

В школе нам очень повезло с учителем - Людмилой Елизаровной Зиминой. Она быстро нашла к нему подход, несмотря на то, что это первый опыт в ее жизни. Когда мы пришли в первый класс, Руслан практически уже умел всё, и Людмила Елизаровна шутила, что учить его уже и нечему. С ней Руслан спокоен, занимается, читает, повторяет. Он её очень любит и уважает. Все летние каникулы спрашивал: «А когда мы уже к Елизаровне пойдем?», только по отчеству ее называет.

Когда родился второй ребенок в нашей семье - дочь Тася, я боялась, что всё повторится. Но нет, она развивалась быстро, рано заговорила. И как будто с рождения понимала, что брата нужно защищать. Они очень дружны.

Если говорить о главном, что я вынесла, это то, что ребёнка нужно просто принять. Твой ребёнок всё равно будет самым любимым и долгожданным! Многие родители отказываются видеть проблему, думают, что «сам перерастёт», и этим только усложняют жизнь и себе, и ребёнку. Я видела это своими глазами, в больнице. Мама, которая не хотела принимать диагноз, хотя ребёнку нужна помощь. В этом нет ничего стыдного.

Мне бы очень хотелось, чтобы в городе были места, куда могли бы прийти такие же семьи: чтобы детям было спокойно, а родители могли поговорить, поделиться опытом, просто услышать, что они не одни. Если бы было такое место, я бы с удовольствием ходила.

Это наша история. История принятия, поисков, страхов, поддержки и любви. Всё это ради Руслана, ради его спокойствия и будущего.